ИмяВыдающийся игрок
Link
ИмяВыдающийся игрок
Link
ИмяВыдающийся игрок
Link

Рейтинг форумов Forum-top.ru
LYL photoshop: RenaissanceЗефир, помощь ролевым White PR
ФОРУМЫ-ПАРТНЕРЫ:
[SPN: the new adventures]АйлейDA: The AbyssVEROSZentrum Harry Potter: Lex Talionis yellowcross Divergent & The100 : Revelation

Ansion

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ansion » Эпизод I » Акт XXI: Домой


Акт XXI: Домой

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

1. Домой
2. Бывший лейтенант Шаа Тарс, покинувший академию, возвращается на свою родную планету Эриаду, для встречи с советником Салитом. Юноша надеется получить очередную миссию, недоумевая, почему из возможных агентов Совета выбрали его. Но у главы Ансиона свой расчет.
3. Участники.
Шаа Тарс, Кассар Салит, Аше Салит
4. Планеты: Эриаду
    Локации: кабинет советника, вилла Салитов
5.Статус: активен.

0

2

Даже немного страшно.
Нет, одергивает себя Тарс, это не страх. Страшно было во время третьего вылета, когда двигатели просто отказывались работать, и пришлось сажать корабль прямо на песок, спасая находящихся на борту товарищей.
Страшно было когда на Макаши напали Каэр, а он стоял в стороне, в силах что-то предпринять, защитить своих друзей, потому что тогда все узнают о его связи с дикарями. Нужно просто смотреть как эти демоны убивают тех, кто заменил тебе семью. Смотреть безмолвно, без эмоций, а потом смеяться с шуток про "тупых песочников", щедро отпускаемых его одногруппниками.
Сейчас не страшно. Просто начальник охраны доложит о его прибытии советнику, которому зачем-то понадобился бывший лейтенант, и Шаа войдет, отдаст честь и будет слушать дальнейшие инструкции.
Поэтому он ждет. И, конечно, тревожится.
Хуфу выходит. Кивает, придерживая дверь. Пора.
Кабинет с порога поражает своим убранством. Дело не в скульптурах, голоэкранах на половину стену, дорогих украшениях, драпировке, которых, к слову, тут и нет — рабочее место Салита необычно именно своей простотой. Стол, диван в углу, шкафы с бумажными книгами в изящных обложках, в центре — голопроектор. Есть еще одна дверь, скорее всего приемная, а может место отдыха, если советник вообще когда-нибудь отдыхает.

Человек, сидящий за столом, кажется знакомым. Не по голограммам, новостям, учебникам, портрету в злощастном кабинете генерала Маро. На всех этих изображениях Кассар Салит, член Совета от планеты Эриаду, выглядит точь-в-точь каким сейчас его видит Шаа: суровым, решительным, ответственным лидером, который никогда не покидает рабочее место, трудясь на благо Ансиона. Нет, они знакомы иначе, и хорошо бы вспомнить как. Салит заканчивает работу, поднимает глаза.
Картинка меняется.
Как будто распахивается дверь или расходится туман. Шаа видит себя в этой же комнате, где сейчас витает душистый запах табака. Ветерок колышет занавески приоткрытого большого окна. Кто-то играет на пианино, пальцы словно ласкают клавиши. Виден профиль: молодой мужчина в сером плаще, слишком молодой, чтоб ему принадлежал такой инструмент.
Мальчик уже большой — целых четыре года! —многое успел повидать и говорит на всех языках системы, кроме вот этого, на котором сейчас поет отец, а еще они с мамой шепчутся, когда не хотят его разбудить — он сам слышал. Шаа пытался было повторить отдельные слова мадам Корсо, своему учителю, но она только странно глядит на него и улыбается, мол, выдумки все это. Тогда почему им можно говорить на придуманном языке, а ему нет?
Но сейчас это неважно, эти причуды взрослых. Зато если подойти поближе, его почти наверняка возьмут на руки и можно будет сколько угодно нажимать на белые и черные полосочки под смех довольного родителя.
«Шаа! Ты мешаешь. Ну-ка вернись!» – сказал чей-то голос, и женщина наклонилась, чтобы взять его на руки.
Какая она красивая! Шаа на особом счету, ему можно звать красавицу мамой, а другие говорят длинно и непонятно: на какую-то долю секунды показалось, что он вот-вот вспомнит имя, оно прямо-таки вертелось на языке. Вот-вот сорвется с языка, вот-вот всплывет со дна души. Но воспоминание исчезло, имя ускользнуло, и Шаа понял, что не может его вспомнить.
И вот он снова здесь, на этом самом месте, пытается унять дрожь в руках. И тот человек в сером плаще тоже тут, только гораздо старше, с пробивающейся сединой, лишь отдаленно похож на того еще почти юношу, мурлыкающего веселую песенку. Но ведь похож. А ошибки и быть не может: это действительно он — мужчина из прошлого.
— Вспомнил, значит? Хорошо. Садись.
Вот теперь ему страшно. Не как при крушении, когда ты боишься приближающейся беды, или когда твой товарищ ранен, или когда тебя везут непонятно куда, но ты знаешь, что все придет в норму. Искусственный страх. Сейчас страшно иначе —по-настоящему.

0

3

Кассар вернулся из деловой поездки только сутки назад, потрепанный и уставший, но весьма довольный. Приятно было на несколько дней забыть об усиленной охране, обязанностях, политике, и погрузиться в чужую жизнь, которая когда-то составляла огромную часть его собственной.
Ничто не вечно. Солдаты становятся генералами, потом политиками, заканчивая карьеру в Совете, а их жены превращаются в барышень высшего круга, и их глаза этих женщин, когда-то так ярко светившие во мраке, бледнеют. А дети... дети становятся избалованными мерзавцами, искренне недоумевающими, когда их великие родители пытаются предпринять хоть какие-нибудь шаги, дабы облегчить их же будущее после своей смерти. Мико, как всегда, вовремя. Кос только собирался набрать код на своем комлинке, как раздался знакомый писк, возвещающий о приземлении челнока в корпусе 111. Его личная платформа, его личный корабль, его личный слуга. И пассажир на борту судна тоже его. А если нет, то это всегда можно поправить.
— Сэр, — вот он, Минкурио Хуфу, который заходит без стука, успей только Салит подумать о своем верном псе, — мальчик ждет. Впустить?
Кассар кивнул, увлеченный новой налоговой реформой, оставленной на рассмотрение советником Уларом Фла. Забавно. Право же, забавно, невероятно забавно! Как будто хоть один, самый незначительный, закон пройдет без его, Салита, ведома. Пожалуй, Кос даже слишком увлекся, не обратив должного внимания на прибывшего гостя. А вот он времени даром явно не терял. Отчасти весело наблюдать за реакцией юноши: сперва растерянность, даже благоговение, а затем, по мере возвращения частичек прошлого, относящихся к его семье, страх. Шаа Тарс, бесстрашный лейтенант, который спит и ест с даутланами, как свой человек, впервые узнал, что такое настоящий страх. И в мгновение ока поменялся.
Кассар предложил военному сесть — в своеобразной манере, а тот, в своеобразной манере, отказался. Ах, да, устав. Как же он забыл: солдатам запрещено сидеть в присутствии высшего чина.
«Стой, если тебе так нравится» — малая доля раздражения, которая овладевала советником в самый неподходящий момент, возникла и тут же испарилась.
— Во-первых, никто, кроме генерала Варуса Маро, ничего не знает. Твои планки — твои заслуги, и ты получишь их обратно, лейтенант. Инцидент с Васо можно считать исчерпанным. В противном случае, решать вы будете вдвоем, я не стану вмешиваться. Во-вторых, ты останешься в столице. Или вернешься на передовую. Это согласуем после. Сейчас тебя ждут. Мико, будь добр, приготовь мой челнок, — ответа не последовало, но он не ожидался. Команды Совета исполняются безмолвно, точно и правильно, до малейшего нюанса. Не нужно ждать кивка одобрения, когда ты во власти кивать им всем.
Аше — еще один прием, еще одно оружие. Ему тошно признавать, но она тоже инструмент. И если он не сможет убедить Шаа красивыми речами, ей хватит одного взгляда, дабы повернуть к себе чье угодно сердце.
Мальчишке не хватает терпения — это видно невооруженным глазом. Но если он хотя бы вполовину такой, как описывал Маро, из лейтенанта Тарса получится практически идеальный советник. Гордый. Своенравный. Умеющий ценить верных слуг и умных советников. И, самое главное, — не избалован жизнью. Это не Васо, которому, к слову, срочно придется искать другое место, этот знает вкус собственной победы и стремится к ней. Хороший солдат, вовремя обращенный, стоит половины Совета. Хороший солдат, обязанный тебе, дороже их всех. А Кассар Салит всегда получает то, что хочет.
— Советник. Пилот ожидает вас на платформе 1138.
— Идем.
Парень растерян, терзаем сомнениями, не верит никому и ничему. И все же не Васо, не материал, из которого он, Кассар, при помощи верности и чувства долга, сможет слепить что-то угодное ему, а вполне сформировавшаяь личность, с собственными принципами и ценностями. Забавно выйдет, если идеалы служения системы немного расходятся с его понятиями о смысле жизни, благе общества и прочих ничего не значащих вещах для них обоих вещах. — Сэр, — дверь открывается, и перед Тарсом оказывается молодой солдат, всего лишь пилот в запасе, с уважением глядя на бойца, — когда бы вы хотели получить свое имущество назад? Сейчас или по прибытию? — Имущество? У меня ничего нет.
— Личные вещи. Корабль. Собака.
Мальчишка смотрит на Кассара так, будто он только что прилюдно оскорбил весь Совет. Хотя ему не в новинку ставить на место наглых, разжиревших правителей системы.
— Можешь получить пса обратно, — безапеллиационным, как на совещаниях, тоном заявляет Кассар: — Корабль стоит поменять. А можешь устранить его. Я не стану вмешиваться.
— Нет, не надо. Он мне нужен, — Шаа молчит, затем поднимает глаза и, набравшись решимости, задает вопрос:
— Куда мы летим?
— Домой.
Парень не проронил ни слова в ответ, хотя такая формулировка была ему чужда. Дом младшего сына — казино и рестораны, дорогие отели и квартиры, дом Кассара — рабочий кабинет, дом Аше — загородная вилла в нескольких километрах от столице, а еще большой шатер под лучами солнца, когда-то точно был. А где дом этого бравого солдата? В академии? На свободе? Где? Он покорил Осмарон, Ристин, Эриаду, вольных даутлан, кормил их шееков с ложечки и женат на дочери вождя уже двадцать пять лет. Он негласный глава Совета. Лицо, нет, символ системы. Их король, император, бог — зовите как угодно. Он сражался достаточно, дабы понимать: эта битва проиграна, еще в тот момент, когда Аше, глядя ему в глаза, шипела: «Садист. Ненавижу тебя».
— Скажи Аше, что у нас гость. Пусть спустится, — повелел он, не успев даже зайти в гостиную. Шаа возился со своим шееком, которого ему гордо вручили после приземления. Красивый пес, горд и независим, прямо как хозяин. Эти собаки верные — красивее не скажешь. И этот, Клык, если только он правильно помнит, прошел через ад, ожидая своего хозяина. — Госпожа отдыхает в своей комнате, мастер, вы же знаете, что никому не позволено...
— Я похож на идиота? Или ты глухой? Доложи, что у нас гость. И я хочу ее видеть.
Слуга растерялся.
— Но... но госпожа спит, я не осмелюсь, — затем, помедлив долю секунды, продолжает, перейдя на шепот, — мой господин, вы же знаете, она не выйдет.
Иди, — слуга поспешно удалился. Не выйдет, еще бы. Выскочит — минуты хватит. Или он совсем не знает свою жену.

0

4

Легкий морской ветер  играючи  подергивал прозрачный  узорчатый  тюль в уютной  маленькой комнатке.  Солнечные лучи мягко ложились на светлый пол, устеленный ворсистым бежевым ковром,  и поднимались вверх по стене к потолку.  В комнате царило спокойствие и безмятежность, даже стук двух сердец не разрушал эту сказочную картину умиротворенности. 
Это гармонично.
В середине комнаты  стояло большое мягкое кресло, в котором могло поместиться трое человек и еще по двое на каждый подлокотник, оно было приятного мятного цвета с едва ли различимым узором, хорошее сочетание с платьем его хозяйки.  Невысокая темноволосая девушка сидела в кресле, в своих руках она держала небольшой сверток.  Он был теплым и мягким, нежным и желанным.
Девушка аккуратно откинула уголок ткани и заулыбалась. На неё смотрел совсем ещё несмышлёный малыш. На его румяных щеках красовались солнечные зайчики, они приятно грели его чистую гладкую кожу.  Кроха был спокоен.
На тебя похож. – Тихий мужской голос ворвался в тишину. Девушка подняла взгляд и довольно улыбнулась, увидев в дверном проеме своего мужа.  Кассар улыбнулся в ответ, после чего подошел к креслу и сел на подлокотник кресла.
Нет, все же на тебя. – Вновь переключив всё внимание на сына, отозвалась Аше,  влюбленно глядя на своего первенца.  Она коснулась пальцами его лобика, после чего убрала руку под голову малыша.
У меня не такой нос.  – Хохотнул мужчина  и  поцеловал жену в макушку.
Такой-такой.   Просто тебе его неправильно вправили.  – Глаза девушки засверкали, она до сих пор помнит тот день, когда дройд лекарь вправлял Кассару нос…
В любом случае, он красивее меня.  Наш Шаа…

Послышался писк звонка. Аше нехотя открыла глаза и с причитаниями оторвала голову от подушки. Теперь она вновь в реальности.  Её окружает личная  просторная спальня, свет не проникает в комнату, все окна закрыты заслонками, о морском бризе не идет ни какой речи. Она одна.
Писк повторился.
Что случилось?  –  Нажав на кнопку комлинка, лежащего на её прикроватной тумбочке, слегка раздраженно произнесла миссис Салит.
–  Госпожа, прошу прощения, Вас вызывает Ваш муж.  – Послышался голос слуги.
Это так срочно?
Да, мой Господин сказал, что это важно.  Господин Кассар попросил передать, что он будет ждать Вас вместе с гостем в общей гостиной.
–  Хорошо, я скоро буду.

Прошло не больше  тридцати минут прежде чем Аше привела себя в порядок и переступила порог своих покоев, всё же перед гостем, кем бы тот ни был, она должна выглядеть как подобает жене советника, особенно такого, как Кассар Салит.

Стук каблуков затих перед открытыми дверьми общей гостиной.  Аше дежурно улыбнулась персоналу, после чего перевела взгляд на супруга, сидевшего в кресле напротив софы, где уже расположился их гость. Женщина не знала кто это, ей удалось лицезреть только голову и плечи их загадочного гостя.  Единственное, что было известно – это был человек мужского пола.

0

5

С каждым новым шагом Шаа казалось, что из этого места выкачали все живое — воздух, звуки, цвета. И окружающий его дивный новый мир почти полностью состоит из пепла: один неверный шаг и ветер унесет его. Поэтому шаги Тарса невероятно осторожны и ужасно тяжелы. Каждая дверь, корридор, минута в корабле, очередная ступень даются ему с невероятным усилием. Это не Великая Пустыня, которая заставит забыть свое имя, а затем убьет, здесь все с точностью до наоборот: его просят, нет, требуют, вспомнить, подталкивают к этому. Пока Шаа удавалось держаться, но как надолго хватит его внутренних сил? Рано или поздно он оступится, потеряется здесь и умрет, но не от жарких песков отдаленной от цивилизации планеты, а от руки песчаного дьявола в самом центре мира.

— Имя!
— Что? — он тупо смотрит на старого вояку, напуганный и немного рассерженный, все еще веря, что сейчас появится отец и этот нахал получит по заслугам. Но отца почему-то нет. Слишком долго, чтобы происходящее напоминало неприятную прогулку.
— Имя, щенок!
Чуть помедлив, кадет произносит:
— Шаа.
— И?
— И — что?
— Фамилия, болван!
— Я... не помню.
Что-то в глазах старого вояки меняется, и он смотрит на мальчика почти жалостливо — но это лишь на мгновение. И когда оно проходит, солдат задает верное направление мощным подзатыльником:
— Новеньким налево.

Дом, в который его привезли, похож на карманный рай. Намного меньше, чем Шаа изначально предполагал, но гораздо уютнее. В каждом предмете, будь то спущенная почти до пола бархатная лента у окна или сухой кактус в другой части комнаты, чувствуется необычная простота и тонкий, изумительный вкус. Генералу Маро, любившему украшать свой кабинет всем, что имеет хоть какую-то ценность или было оставленно одной из многочисленных любовниц, не помешает взять пару уроков стиля у живущей тут госпожи.

Навстречу вышли девушки и тут же низко поклонились, заметив его отца. Они собирались было забрать с его рук дорожный плащ, но Салит лишь отмахнулся, тихо приказав сделать свет немного ярче. При теплом сиянии дорогих ламп комната и правда преобразилась: ее уют никуда не исчез, наоборот, стал еще более заметным.

Но первые несколько мгновений Шаа не было дела до убранства гостинной. Свет ламп осветил не только комнату, но и прибывших, и Тарс наконец-то получил возможность поближе рассмотреть отца. Кассар Салит лишь отчасти был похож на того великого лидера, мудрого и непобедимого, который смотрел на них с экранов бесконечных мониторов, существовал на сотнях записей и голограмм. Даже портрет в кабинете Варуса Маро — тот самый,  в центре шикарной комнаты, — был подлинным лишь на треть. Темные глаза с живым блеском в них напоминали, что Советник не так уж и стар, а вот поседевшие виски хотели заверить, что и не молод. Каждый человек в цивилизованной системе Ансион хорошо знал биографию Кассара Салита — лидера Совета, представителя планеты Эриаду. Знал ее и Тарс, но, как оказалось, в довольно сокращенном и несколько приукрашенном виде. Но для человека, выигравшего для этой системы войну и будучи ее руководителем больше двадцати пять лет, его отец неплохо сохранился.

Разговор с Минкурио заставил Шаа задуматься о личности советника еще на корабле, но теперь все теории рассыпались одна за другой. Салит не был похож на убийцу, уничтожавшего даутлан ради потехи, поработившего миллионы осмаронцев,  променявший счастливые жизни народов Ансиона на вечную власть. А вот на кого отец и был похож, так это на бесконечного уставшего человека, ни на минуту не оставляющего свой пост.

Тарс пытался собрать мысли в кучу, убедить себя, что все это — игра, что советника мало волнует Ансион, а только ресурсы, которые он может получить. Безумец, мечтающий о завоевании Вселенной, или же человек, понимающий необходимость их системы в развии? И что же выходит: все эти годы Шаа ненавидел не жесткого политика, не убийцу и тирана, а отца, который не обернулся, когда сын звал его?

— Имя?
— Шаа Тарс.
— Имя, — повторяет старуха, прижимая ко груди древний артефакт: — Имя твоего рода.
— Значит, у меня нет имени, — тихо отвечает юноша. Шаманка ищет его глаза, пристально глядит в них, ища правду, а затем медленно кивает. Отныне он не просто перебежчик, он часть племени и может называться как пожелает. Даутлане не люди, им не свойственна жалость к забытым и брошеным, напротив, народ песков верит, что одинокие люди мудры, ведь их помыслы не затмевает любовь, а сердце быстро черствеет. И если нет мудрости без пустоты, юноша с карими глазами может считаться мудрейшим из них. Поэтому его примут — даже без имени.

— Скажи Аше, что у нас гость. Пусть спустится. — Из воспоминаний его снова выдернул Кассар, отдающий очередной приказ своей слуге. Девушка попыталась было пролепетать какие-то возражения, но хозяин грубо одернул ее. В другом месте и в другое время лейтенант Тарс уже успел бы возненавидеть Салита так же сильно, как столько лет ненавидел образ советника, которого совсем не знал. Но внутренний голос приказал молчать, он и навел Шаа на мысль, что это не простые девушки, и отнюдь не служанки.

Ведь у Салита есть жена — две-три строчки его биографии, расписанной по минутам. В Академии о ней ничего не знают, достаточно того факта, что она есть. И еще статуса, который красивая и верная спутница дает правителю, а заодно женщина, способная украсить собой любой светский прием. Богатство и власть открывают миллионы возможностей — и в этом Тарс убедился, наблюдая за приятельницами генерала. Но что, если у отца не было другой жены? Что, если Аше (ведь так ее зовут?) — та самая? Счастливая молодая девушка с согревающим душу смехом из его снов, которая предпочла молча выкинуть собственного ребенка из своей души. Заменить Шаа на двух девочек-близняшек, которых разрешено баловать, пока не видит муж.

Клык уткнулся в его ладонь влажным и прохладным носом, снова возвращая парня в реальность. Им сказали ждать — госпожа скоро спустится. И если столь резкие перемены сводили с ума Шаа, трудно вообразить, что в это время происходило с шееком, в ужасе косящегося на все причуды нового мира. Девушка-служанка принесла напитки и, слегка поклонившись гостю, жестом пригласила их садиться. Ноги подкосились сами собой, и Тарс, стараясь сохранить как можно более невозмутимый вид, рухнул на ближайшее кресло.

Они ждали так не менее получаса: Кассар Салит, погрузившись в свой датапад, и казалось, не замечающий ничего, и Шаа Тарс, с плохой скрытой дрожью в руках, поглаживающий уши Клыка. Наконец двери на втором этаже распахнулись и вперед вышли вторая девушка и ее госпожа.

Женщина, медленно спускающаяся по винтовой лестнице, красива. Нет, снова неверно. Сказочно красива, похожа на ангела, и если хоть кто-нибудь в системе скажет ему, что так не бывает — он просто приведет этого смельчака и заставить его смотреть.

В учебниках не написано ее имя, но Шаа его помнит. И знает откуда она пришла, эта хрупкая и изящная леди, убивающая даутланских вождей длинными беззвездными ночами.

— Ваше имя?
— Кадет Тарс, мэм.
— Проходите
.

Молодая женщина дарит ему ослепительную улыбку, а затем садится обратно за рабочий стол. Сзади подгоняет Хуфу, а впереди виднеется еще один контроль.  Потом они доходят и до него, и снова звучат вопросы.

— Сэр, я прошу прощения, но ваши данные отсутствуют в базе. Не могли бы вы назвать мне ваши имя и фамилию?
«Нет, не мог бы. Дело в том, что и сам не знаю» — самый нелепый ответ, но единственный, который приходит в голову.

Девушка ожидает несколько секунд, затем замечает Хуфу, поспешно кланяется и открывает дверь. У нее тоже наверняка есть инструкции, правила, и одно из них — не задавать лишних вопросов нужным людям. А еще не мешать Кассару Салиту — это задание наверняка есть у каждого человека, когда-либо стоявшего в шаге от их лидера.

Да, Шаа больше не знает своего имени: оно расстворилось в воздухе в тот момент, когда он снова ступил на поверхность этой планеты. Но эту женщину будет помнить каждый сын Макаши до конца времен. Ашитака — дочь их старого вождя, улетевшая к звездам.

Лейтенант затаил дыхание, боясь, что он спугнет ее, как в тот раз. Но на этот раз Аше вовсе не спешила скрываться. Обведя взглядом гостинную, она наконец остановила глаза на их госте, и Шаа понял, что она тоже узнала в нем воспитанника Академии, пробравшегося в лагерь даутлан под покровом ночи. Удивление на ее лице сменилось растерянностью, затем следовал быстрый обмен взглядами с мужем, и вот миледи уже стоит совсем рядом с ним, на сантиметр склонив голову в вежливом приветствии. Вся его выдержка, годы тренировок и самодисциплины ушли на то, чтобы заставить себя поклониться в ответ, не рухнув при этом на пол.

Отредактировано Шаа Тарс (2018-05-11 01:29:36)

0

6

Сквозь туман сновидений она прорывалась вперед, пытаясь убежать от цепких лап невидимого существа, который тянул её в пучину неизвестности. Аше чувствовала, как его лапы сковывают всё тело, ещё немного и оно сомкнет свои объятья на её тоненькой шейке. Женщина не могла понять его сущность, оно было неосязаемо и одновременно она могла чувствовать его грубую текстуру, оно было безмолвно и одновременно издавала такие громкие звуки, что закладывало уши и звенело в голове.

Ей было страшно. Она кричала от ужаса, но её голос заглушала пустота. Казалось, что спасения нет и никто не придет к ней на выручку. Но Аше знала, что это всего лишь сон, ибо она видела это уже несколько раз. И сейчас все закончится. Её ослепит свет софитов, и она начнет куда-то падать. В этот момент ей уже не будет страшно, наступит тишина, внутри станет спокойнее. Это все закончится.  Сейчас.
А на последок, перед пробуждением, она услышит плачь ребенка. Её ребёнка.
«Мама!»

Обойдя софу, женщина направилась к мужу, чтобы в очередной раз составить единую картину, в которой она красивый и очень дорогой аксессуар Кассара Салита. Но не пройдя и пары шагов она остановилась, её взгляд зацепился за их гостя, и женщина буквально оцепенела. Если бы ей  дали зеркало, Аше не смогла бы описать точно какую эмоцию она испытывает в данный момент. Растерянность, удивление, грусть, бешенная радость… Она не понимала, как нужно вести себя в этой ситуации. Словно растерянный маленький ребенок, Аше смотрела на своего мужа, стараясь найти в его глазах ответы, но его холодный и безразличный взгляд не давал их. Привыкшая к различным подаркам судьбы и умеющая из них выкручиваться, Аше сейчас не могла ничего сделать. Единственное, на что ей хватило смелости, это подойти чуть ближе к гостю и сделать поклон в знак почтения.
Похоже, что гость был не менее расстрелян и смущен. Он склонил голову в ответ и молча уставился на хозяйку дома.
В гостиной воцарила гробовая тишина, лишь тиканье старинных напольных часов показывало, что жизнь в комнате всё ещё присутствует.

Казалось, безмолвие будет длиться вечно, однако мужчина взял на себя ответственность нарушить его. Прочистив горло, тем самым обратив на себя внимание присутствующих, Кассар сделал несколько шагов вперед и оказался рядом с женой. Взяв её за локоть, он сопроводил Аше к большому креслу и усадил её в него.

Женщина всё также молчала и не сводила взгляда с гостя. Она чувствовала, что в её горле встал огромный ком, а слезы были готовы хлынуть в любой момент. С самого первого дня она представляла эту встречу. За годы разлуки женщина проиграла огромное количество сюжетов их воссоединения. И вот, сейчас, он сидит перед ней. Серьезный юноша, который когда-то был улыбчивым мальчиком, любившим по утрам набить рот вредными сладостями.

Кассар… — Наконец проронила она, не отводя взгляда от молодого человека. Похоже Аше ждала, пока супруг официально представит ей  сына. Её мальчик сидит в метре от неё на роскошной софе, чьи подлокотники сделаны из редчайшего дерева, а она не может даже банально прикоснуться к нему, потрогать его, чтобы убедиться в реальности происходящего.

Сердце бешено колотилось в груди. Аше чувствовала, как ей становилось невероятно жарко. Она начала часто дышать и, наконец, не вытерпев напряжения, откинулась на спинку кресла, впав в темноту на несколько минут.

0


Вы здесь » Ansion » Эпизод I » Акт XXI: Домой


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC