ИмяВыдающийся игрок
Link
ИмяВыдающийся игрок
Link
ИмяВыдающийся игрок
Link

Рейтинг форумов Forum-top.ru
LYL photoshop: RenaissanceЗефир, помощь ролевым White PR
ФОРУМЫ-ПАРТНЕРЫ:
[SPN: the new adventures]АйлейDA: The AbyssVEROSZentrum Harry Potter: Lex Talionis yellowcross Divergent & The100 : Revelation

Ansion

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ansion » Эпизод I » Акт XIII: Побег из курятника.


Акт XIII: Побег из курятника.

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

1. Побег из курятника.

Обложка акта

http://s0.uploads.ru/U1EBL.png

2. Краткий сюжет.
3. Нова Корсар, Рам Штайн, ...
4. Время суток в начале: Вечер.
Место: Алезиум. Глоссариум.
5. Активен.

Отредактировано Нова Корсар (2016-07-06 20:35:50)

0

2

Бывают вечера, когда закат особенно ослепителен: светило пронзает облака заточенными лучиками и будто перерезает их вены, оттого белые гиганты заливаются алой кровью. Такую же алую кровь всегда проливали разумные существа не по своей воле и не к своей пользе. Просто по приказу. Два политика всегда ждут, когда их подчиненные своими безжизненными телами выложат длинную красную ковровую дорожку, по которой два дилетанта в дорогих костюмах прогуляются и подпишут очередной бессмысленный мирный договор. Об этом и размышлял бывший военный и уже бывший инструктор, глядя на закат из окна корабля, неспешно разрезающего воздух. Штайн во всем был бывшим. И мужем, и другом, и даже отцом. Настоящим он был только пилотом. Позади уже загорались первые звезды, а впереди все еще был закат. Мужчина посмотрел на часы и улыбнулся. Уже 43 минуты заката, идем на рекорд.

Людям на земле в такие вечера хочется, чтобы светило находилось в подвешенном состоянии, не сбегало от людей как можно дольше. Чтобы не наступала ночь. Чтобы закат длился часами. На земле этого ни за что не дождаться, но за штурвалом нет ничего невозможного. Если правильно выбрать скорость полета, то можно наблюдать вечный закат, просто пытаясь догнать свет. Такой погоней и занимался Рам Штайн, на это он тратил последний вечер перед отъездом. Ничего лучше он выбрать не смог. Его ждал уютный домик на Осмароне, шикарнейший корабль в ангаре около дома, скоростная техника для содержания обширных территорий и большая ферма, за которой когда-то присматривала жена с сыном. Но они уже давно накопили денег и переехали, оставив в доме жить одного сторожа, который следил за сохранностью дома и ангара со всей техникой. Ферма же уже давно заросла и перестала приносить хоть что-то. Большие земли просто пустовали. Вот только Штайна это особо и не волновало: грязной была земля, главное, что небо чистое.

Штайн гонялся за закатом уже 78 минут, и небо уже перестало быть красивым: кровь облаков свернулась, и остались только обрывки былой красоты. В жизни пилота тлели обрывки былой карьеры. Да и жизни. Можно сказать, что все самое важное уже позади, но обидно то, что важного позади и не было. Тяжело выдохнув, мужчина развернулся назад и полетел к учебной базе. Жаль только, что не к прошлой жизни.

Освободившийся из плена системы виртуозный пилот не знал, куда двигаться дальше, всего лишь знал, что нужно ускорить корабль и посадить его. Знал, на какую кнопку нажать и за какой рычаг потянуть, но представления не имел, как связаться с сыном и хотя бы узнать, как у него дела. С машинами легче, чем с людьми, это Штайн понял еще давно.

Мужчина вылез из корабля и неспешно пошел к корпусу, в котором находилась его «квартира». Спальня, кабинет, ванная. Кухни не было, потому что бывшего военного вполне устраивала еда из столовой, да и готовить он не умел. Понятия «домашняя еда» он не знал вовсе: до 16 лет закрытая школа-интернат, после 16 казарма.  Уже несколько лет инструктор жил по четкому распорядку: полет наедине с собой,  отвратительный завтрак за отдельным столиком, лекции с кадетами, отвратительный обед, практика с младшими офицерами, какая-нибудь книга, отвратительный ужин, полет наедине с собой, стаканчик виски в кабинете и почти бессонная ночь. Тоже наедине с собой.

Рам Штайн бродил по двору, глядя то на далекие звезды, которые казались близкими как песчинки, то на песчинки под ногами, которые казались далекими как звезды. Жизнь – игра. Хотелось поставить на паузу и начать заново, Штайн считал это единственным способом добавить в жизнь хоть каплю смысла. Что бы сделал он? Сберег бы жизни друзей, без которых сейчас было слишком одиноко. Уделял бы время семье вместо постоянных полетов. Летать он всегда успел бы, а вот сына сейчас вернуть не так легко, как завести корабль. Любил ли он жену? Он любил полеты. И понятие «любовь» для него ограничивалось только этим.

Уже бывший инструктор открыл дверь в свое жилище и, не включая свет, по привычке потянулся к бутылке виски. Он делал это регулярно, каждый день, поэтому все происходило на автомате. Жидкость полетела в стакан, потом в рот. Мужчина включил свет и вздрогнул.

- Корсар?! – закричал он на кадета, забравшегося в его «крепость».

0

3

Сегодняшний день обещал быть насыщенным и полным событий. Или, по крайней мере, таков день был в голове кадета, который уже составил расписание на сегодняшний вечер.  Когда весь молодняк направился в сторону столовой за положенным ужином, один из группы решил притвориться уставшим. Актёрскому мастерству кадет был не обучен, но разыграть сородичей ему удалось только благодаря хорошо поставленной речи и не желанию отвечать на лишние вопросы. Пропустить ужин в Глоссариуме, значит потерять возможность наблюдать за лицами в крошках и набитыми ртами. Да, фактически, терять-то и нечего. Если к еде привыкнуть можно, то к идиотским шуточкам за столом – отнюдь.
Оставшись наедине с собой и десятком пустующих кроватей, кадет быстро облачилась в форму и накидала в сумку все свои вещи, коих было не так много. Какие-то незначительные вещички и бесценнейший нож, который казался для Новы незаменимой деталью в любой афере. Странный серый шарик с замысловатыми узорами девчонка спрятала в потайной карман, а после, выдвинулась в путь. Куда? А туда, где ей быть не положено. Кадету  Корсар всё так же не сидится на месте, и жизнь для неё кажется, судя по всему, довольно скучной, раз она решила выйти за пределы своего корпуса, и отправится в корпус, в котором обитают ненавистные инструктора. Практически весь персонал, учителя и ученики сейчас орудуют над ужином, и пройти незамеченным такое небольшое расстояние можно было без лишних проблем и ухищрений.
Девчонка  хвалила себя за то, что ей удалось пройти так далеко, но ругала за чрезмерную неосторожность в целом. Нельзя было просто так разгуливать по неположенным местам, искать людей, с которыми были не положено говорить, и вообще планировать то, что планировать не положено! Глоссариум ведь имел «глаза» и «уши» повсюду, и просто так сделать что-то без ведома старшего звена никогда бы не получилось. Именно поэтому кадет решила просить помощи у человека, который никогда бы не согласился помочь кому-то столь юному и дерзкому в своих начинаниях. Очень умно кадет. Очень.
Встав у двери, Корсар затаила дыхание и прислушалась. Ни единого звука, а значит тот самый «нужный» человек либо уже спит, либо ушёл на ужин, либо вовсе улетел. Если рассчитывать на последнее, то план был провален, а все надежды уничтожены в пух и прах.  «Нет, он ведь не должен… не сегодня!» - молила про себя девочка, а сердце трепетало как испуганная в клетке птица. Но вот нарастающие тяжёлые шаги за спиной говорят о приближении человека, а значит, не было времени «чувствовать» и молить кого-то о прибытии, нужно было действовать. Корсар нырнула в тёмную комнату, через открытую дверь и притихла ровно до того момента, как не услышала свою фамилию от Штайна. Ей и раньше приходилось слышать это от него, но сейчас это звучало действительно пугающе. Нужно было срочно предпринять какие-то действия, но в панике кадет всегда соображала плохо.
-Я ничего не трогала! – тут же выпалила Корсар, поднимая руки вверх, будто бы её поймали с поличным. – Нам нужно быть тише, иначе услышат. – Девочка прошла к двери, и закрыла её на замок, а после, посмотрела на инструктора. Бывшего инструктора. Чувство вины снова сковало, заставляя стыдливо увести взгляд. Но Штайн не начал кричать, яростно размахивая руками, брызгать ядом как он любил до этого, но вот дырку своим взглядом проделать точно мог в чём угодно.
- Сэр, хоть раз послушайте не как «животное с зачатками человека»! Вы единственный, кто может помочь мне. Мне нужно улететь из Глоссариума! Возьмите меня с собой…просто…- Секундная пауза, только что бы подобрать слова и выдохнуть. Всё это, как крик утопающего, звучало достаточно пронзительно и даже немного грустно. Эффекта добавлял немного уставший вид кадета и виноватый взгляд, но вряд ли Штайна можно взять подобным. Корсар чувствовала, что жалостью не добьётся ничего, поэтому взяв себя в руки, продолжила более серьёзным тоном.– …просто высадите меня где угодно! Я не большая, места хватит. Практически не ем ничего, и в дороге буду молчать! От меня не будет проблем, я обещаю.
Неизвестно, какой реакции ожидать. Начнёт ли смеяться, или выгонит со страшным криком. Согласится ли, или сбросит всю вину на самонадеянность девчонки, говоря это ужасное «нет».  Это будет его решением. Но от решения бывшего инструктора будет зависеть и будущая жизнь Корсар. Подумать только, что она отважилась на подобное, ведь с самого начала  подавала большие надежды, и была предана системе и уставу, а сейчас, идя по стопам предателя или слабака, хочет так легко покончить со всем этим. Что именно подвигло её совершить такой поступок, останется загадкой до того дня, пока она сама не решит рассказать об этом, но и не приняла бы она такого решения беспричинно. Может быть… она всё ещё кадет и ей всё ещё 15. Кажется, мужчине придётся взвесить все «за» и «против», что бы принять решение, если он вообще захочет принимать какие-то решения в этой ситуации.

0

4

Это наглость не просто планетарного, и даже не галактического масштаба. Этой наглости не найти аналогов во всей вселенной! Вломилась в неприкосновенный храм отдыха инструктора, в крепость сна преподавателя. Начала наводить свои порядки, закрылась, так еще и несет какой-то абсурд. Сбежать с Глоссариума?! На памяти Рама Штайна не было еще ни одного сбежавшего: всем кадетам слишком хорошо промывали головы, и дух бунтарства вымывало уставом. Неужели терапия кодекса чести от Штайна принесла вот такие плоды? Не на то рассчитывал космический сенсей. Казалось бы, следует выгнать Корсар пинком тяжелого ботинка под зад и погнать либо к штатному психиатру, либо в карцер. А лучше, в соответствии с правилами, отчислить кадета и устроить тут же разнорабочим. По всем законам логики, большего внимания Нова таким поступком и не должна привлечь, и именно таким образом должен был поступить Штайн. Но мужчина лишь присел на край своего рабочего стола и плеснул себе в стакан еще виски. Дослушав кое-как связанную речь кадета, бывший инструктор хмуро и задумчиво усмехнулся.

- И чего это тебе смирно на попе не сидится? Ты самоубийца или да? – он говорил на повышенном тоне, но для него это был самый спокойный. – Разбиться насмерть с кораблем не вышло, надеялась на наказание от генерала, и тут обломалась? Теперь решила дальше пойти? Так вот знай, что ты и так получишь свободу, даже если я тебя раскрою прямо сейчас. Вернее, будешь служить не кадетом, а служба твоя продолжится в компании унитазов учебных корпусов и зубной щетки. Если я возьму тебя с собой и высажу «где угодно», тебя наверняка возьмут куда-нибудь рабыней, потому что увидят маленькую бесхозную девочку. Или ты все еще надеешься, что людей не берут в рабы? Людей в списке рабов миллионы. Тоже сомнительная свобода, не находишь?

Штайн замолчал секунд на пять, внимательно глядя на девочку, которая пошла на большой риск ради чего-то, прибежав сюда. Удивительно. Если она пошла на это, значит ей это было нужно. Определенно. Вот только что? Что может не устраивать пятнадцатилетнюю девочку настолько, чтобы она организовала побег в никуда? Дальше мужчина заговорил спокойнее и тише. Он пытался понять девушку.

- Чем тебя Глоссариум не устраивает? Ты на что жить собралась? Ты всего лишь один раз полетала на корабле, и то, не сумела посадить. Я смотрел видео. Конечно, я впечатлен такой сообразительностью при первом полете, но этим ты не заработаешь абсолютно ни на что, потому что каждый раз при посадке тебе нужно звать подмогу. Да и если научишься, опытных пилотов ценят больше, чем малолетних, хоть и почти дипломированных. Если тебя в этом, военном, мире каждый второй может сожрать и не подавиться шилом из твоей задницы, как только ты слабину покажешь, то там тебя готов сожрать каждый первый. У тебя должны быть достаточно веские причины уезжать, высаживаться «где угодно» и, по сути, обрекать себя на неминуемую гибель в ближайшие месяцы. Так что же тебя заставляет так спешно и судорожно покидать военную академию?

Рам Штайн выпил налитую в стакан жидкость, и по горлу еще раз прошлось тепло. Судя по тому, как немного тряслась кадет, ей тоже было холодно. Дожидаясь ответа на все вопросы, бывший инструктор подошел к окну и плотно закрыл его. Штайн и сам не знал, как поступит, когда узнает мотивы девушки, но любопытство его одолевало. Взяв ее с собой, он ничего не потеряет, а, быть может… Приобретет? Хотя нет, это вряд ли. К людям не привязываться – главное правило всей жизни бывшего военного.

0

5

Обычно Штайна было не разговорить, и он предпочитал либо отмалчиваться как партизан, либо криком затыкать всех остальных. Сейчас же он сказал, кажется, больше чем за всю свою жизнь в Глоссариуме. Нова ловила каждое слово бывшего учителя, что бы найти в них какой-то подвох или язву, но она не нашла. Неужели всё то, что было в прошлом, являлось только издержкой профессии? Создал себе репутацию «кричащего папы», что бы каждый ребёнок боялся даже пискнуть в его присутствии. Что же, довольно умная политика, да и  своего он добился. Может быть, его не любили за доброту и нежность, но точно уважали и боялись за напущенную жестокость. Напущенную…Нова только сейчас начала понимать.
-Глоссариум стирает всё о нашем прошлом. Стирает всю память о семье, о родителях, о дорогих людях. Запрещает заводить любые отношения на территории академии, а после, запрещает связываться с прошлым. – Начала кадет, всё ещё стоя на месте и не рискуя даже двинуться с места. - Я всегда считала, что это сделано для того, чтобы не обременять ученика, что бы избавить его от желания уехать домой, желания жаловаться. Что бы сделать человека сильнее. Но разве отсутствие семьи и прошлого делает человека сильнее? Разве это помогает солдату воевать? – девчонка вздыхает, переводя дыхание и прикрывая уставшие глаза. -  Желание жить, вот что оказывает влияние на солдата! Но если у него нет семьи, ему не за что бороться. Они делают из нас безвольных, не имеющих выбора. Нам некуда идти после того, как мы закончим Глос. Только служба. Служба на людей, которых не заботит наша жизнь. Генералы отправляют солдат умирать, а солдатам больше ничего не остаётся. За дезертирство  - высшая степень наказания, да и если так, бежать нам всё равно некуда.  –Нова подняла глаза на учителя, боясь даже слова сказать дальше. Его взгляд не говорил ни о чём, поэтому Корсар стало ещё более не по себе. Стоило его вообще втягивать в подобные истории? Скорее всего, он считает всё это детским лепетом.  Но раз уж сказала «а», говори и «б», думала девочка, и продолжала. – Я читала о том, что подростки не осознают свою смертность, или смертность других, поэтому из них и становятся лучшие солдаты. Но я  не хочу убивать. А если я буду солдатом, мне придётся. Иначе… – Тут же тон девчонки поменялся, она начала говорить громче и чётче, будто отдавая приказ. - Да, мне некуда идти! У меня ничего нет, у меня никого нет! Но я не стану убийцей. Мне плевать как, но я уйду. Даже если меня найдут и судят. Я хочу увидеть другую жизнь. Без песка, без приказов, без жизни солдата. Я хочу летать. Только летать…
Только летать. Синее небо с пушистыми облаками и зелёное море под твоим кораблём. Ни какого песка, и ни какого приказа «снижаться, иначе…». Почувствовать что-то, кроме сухого воздуха, почувствовать себя в ловушке в густом лесу или свободным на огромном изумрудном поле. Корсар не помнит себя до Глоссариума. Не помнит почти ничего, кроме редких малахитовых обрывков. Наверное, военная академия стала для неё всем, и серо-жёлтые картины отпечатались в сознании куда лучше, чем тёмно-зелёные.
Штайн не захочет брать кого-то с собой, девчонка поняла это с самого начала. Он одиночка, и, возможно, ему нравится подобная жизнь. Разве что по избытку алкоголя в его организме этого не скажешь. Корсар никогда не видела учителя в состоянии алкогольного опьянения, да и всегда считала своего инструктора по полётам диким трезвенником. Сейчас он решил выпить, и кадет не винила его за это.
-Простите меня. Если бы не я, у вас бы не было проблем. Наверное, ни у кого из вас. – «Мне не стоило приходить…» - хотелось добавить ей, но она, почему-то, промолчала. Кадет больше ничего не говорила, всё так же стоя возле двери и рассматривая Штайна. Надежда всё ещё не угасала в душе девочки, хотя свет от неё становился всё слабее и слабее. Если мужчина не возьмёт её с собой, ей будет сложнее выбраться отсюда, но она выберется. Решит ли нарушить закон и украсть корабль, или убежит на любой звездолёт, с любым другим человеком даже против его воли. Она всё равно улетит, пусть это будет стоить жизни. Иногда человек готов делать любые абсурдные вещи, чтобы доказать, что он свободен.

0

6

Рам Штайн весело засмеялся, услышав доводы девочки о том, что солдату нужна семья, чтобы было за что сражаться и ради чего жить. За годы службы он ясно понял все секреты системы. "Солдат не должен хотеть жить. Чтобы армия была эффективной, каждый воин должен без единой мысли класть свою жизнь на алтарь победы. Поэтому стирается прошлое и ставится крест на будущем. Только настоящее. Только смерть во имя победы".

Во все времена в войнах побеждали патриоты, фанатики, которых в этом мире не держит практически ничто, или те, кто верит в то, за что сражается. Детей заставить верить в то, что смерть - ничто по сравнению с важностью высокой цели, трудно. Потому что любой идиот поймёт, что никакой высокой цели и быть не может в данном случае. Отчизну защищать не от кого, ресурсов и так хватит, грабить никого не надо, а войны за религию уже изжили себя. Высоких целей нет. И ради отваги солдат остаётся только лишать их повода жить и давать побольше поводов умереть. Арифметика этой системы проста.
Портить представление о мире и раскрывать глаза девочке на настоящие мотивы власти Штайн не стал. Это должна быть отдельная лекция, за которую, помимо всего прочего, бывшего преподавателя ждёт жестокое наказание по большому списку преступлений: измена Ансиону, пропаганда революционных идей, клевета на власть,распространение антиправительственных настроений, некомпетентность на вверенной должности и всякое подобное. Весело живётся.

Рам Штайн внимательно посмотрел на Нову и на её сумку. Да уж... Похоже, она окончательно решила отказаться от убийств. Во всяком случае, в отличие от своего преподавателя, она сделала этот выбор вовремя. Штайн же понял всю бессмысленность убийств по приказу после того, как получил награду "За отвагу". Убивая врагов, он думал, что мстит за друзей. После сотен убитых он понял, что мстить нужно только начальству, и его быстро уволили в запас и дали детишек в охапку. А литры крови с рук уже не смыть. Мужчина понимал, что Корсар сбежит, и ей нужно помочь. Иначе она попадется, и рано или поздно испачкает руки. Убьет кого-нибудь.

- Я тебя понимаю. Понимаю нежелание убивать. Завтра утром сюда доставят мой корабль, а до утра твоё отсутствие заметят и сразу начнут тебя искать. И, скорее всего, до утра поймут, что это самоволка и будут обыскивать все межпланетные судна. Тебя найдут, и тогда точно прощай, свобода.

Это были мысли вслух, которые задумчиво произнёс бывший военный. Вот только шальной мозг, который в молодости был заточен под организацию авантюр, сейчас уже полностью проанализировал ситуацию и выдал идею.

- Карцер, - выпалил Штайн, глядя на кадета Корсар. Ещё секунду он смотрел на неё, потом с воодушевлённый улыбкой поставил стакан на стол и принялся ходить по комнате. Девушка впервые видела его улыбку и слышала возбужденную речь.

- Утром незаметно увести от остальных тебя невозможно. Если исчезать тебе, то только сейчас. А какой единственный повод не ночевать со всеми? Карцер. Если я сейчас прилюдно накажу тебя, никто не удивится тому, что ты не ночуешь со всеми. И ранним утром я тебя увезу.

0

7

Сначала смеётся прямо в лицо после таких серьёзных слов, которые девочка бы никогда и никому бы не сказала без повода, а потом и вовсе говорит не самые обнадеживающие слова по поводу того, что бежать сейчас кадету некуда. Нова нахмурила брови, самостоятельно пытаясь придумать план побега получше, но то, что она могла придумать – она уже сделала. Пришла к нужному человеку.  Дальнейшие разумные и адекватные мысли могли прийти только в голову Штайна. И пришли, причём на удивление быстро.
Карцер. Сколько страха в одном слове и сколько нежелания хотя бы приближаться к нему. Кажется, каждый первый в Глоссариуме познал каково это, сидеть в не самой уютной камере в не самой уютной атмосфере. Исправляет ли карцер людей? На кого-то он действует так, как должен. Ты осознаёшь поступок, ты сожалеешь, ты делаешь вид, что никогда такого больше не повторится. Но на самом деле просто боишься снова оказаться «там». Особо непрошибаемых не научишь ничему даже заперев их в камеру на вечность. Да, таких в Глоссариуме было не много, но они были, и особенно не любило старшее звено. Все младшие восхищались ими как героями, чью волю не сломить даже самым страшным наказанием, сами мечтая походить на них. «Какая глупость!» - думала девчонка каждый раз. Лучше ведь строить из себя невинную овечку, подчиняющуюся любому слову инструктора, что бы на тебя всегда думали в самую последнюю очередь. Идти напролом, геройствовать и действовать открыто – «Какая глупость!».
-Карцер…-повторила кадет, но тут же отрицательно покачала головой, не понимая, что имеет ввиду Штайн. – Карцер?
Мужчина улыбнулся, и Нова удивилась ещё больше. И всё-таки он действительно настоящий живой человек с чувством азарта. Корсар улыбнулась в ответ, хотя сама не понимала, почему. Девчонка готова была засмеяться, но из неё вырвался только тихий смешок, который она тут же попыталась скрыть.
-Сэр, есть сэр! – воодушевлённо ответила девчонка. – Прилюдно? Наказать? Тогда накажите меня за что-то очень плохое. Угон корабля, например? Вам даже врать не придется, а мне будет приятно. Утру нос этим идиотам.
В прошлом отличница и один из преданных учеников Глоссариума уже готов был воплотить план побега в жизнь. Карцер? Если этого требовала ситуация – раз плюнуть. Хоть оседлать дикого шеека. Хоть скакать верхом до центра галактики. Всё равно терять было нечего.

0

8

- В таком случае тебе придется угнать еще один корабль, а сейчас это нереально: охрану в ангаре усилили. А про старый заикаться не стоит, потому что я уже признал, что сам велел вам сесть в него, - быстро произнес Штайн. Он вообще отличался быстрой речью в моменты глубоких раздумий. Сейчас, например, его мозг генерировал идеи относительно трех вещей: "За что наказать кадета?", "Куда ее деть потом?" и "Зачем я за это вообще взялся?!". Пока логике поддавался только первый вопрос, но и это уже хорошо. К остальным загадкам добавился еще один, несомненно, важнейший вопрос: "Сколько лет я не делал ничего настолько опрометчивого?"

Взяв сумку кадета, Рам Штайн отнес ее в спальню и сунул под кровать, рядом с которой уже стояла еще одна дорожная сумка. Свои вещи бывший преподаватель собрал еще сегодня утром. Хотелось побыстрее покинуть эту душную и сухую планету, которую населяли такие же душные и сухие существа. Штайна ожидал оазис посреди галактики и свой корабль там. Легкие, изрешеченные горячим и жестким песком, предвкушали влагу и чистейший воздух, который согреет душу через считанные часы. Сочная трава под ногами, слева, справа, сверху, везде... Влажная прохлада, свобода выбора. Ничего нет лучше для человека, привыкшего к песку в глаза: от природы и от правительства.

- Даю тебе свободу выбора. Можешь как угодно накосячить перед исчезновением. Но я всегда мечтал сломать нос кому-нибудь из этих пластмассовых преподавателей или деревянных надзирателей, - Штайн надеялся, что этими словами направит Корсар в нужное русло. К тому же, инструктору нельзя бить своих коллег, даже будучи уволенным, это и до суда может довести, а со стороны ребенка это не будет восприниматься настолько серьезно. Чем бы дитя не тешилось, а повесить его мы всегда успеем.
- Например, подойти к одному из этих павлинов и влепить ему хороший поджопник, - добавил с легкой улыбкой взрослый серьезный человек, преподаватель и бывший военный, как Змей-искуситель склоняющий ребенка к "шалости". Высказав идею, он подошел к входной двери и открыл ее, взглядом призывая почти бывшего кадета идти за ним. Ужин еще не закончился, и столовая могла стать идеальным местом для показательной казни: такие вещи обычно даже повышают аппетит зрителей. Был бы попкорн, все бы его достали и наслаждались зрелищем, но сегодня придется запихивать в себя пюре. На вид и на вкус оно напоминало песок, окружающий абсолютно все на этой планете.
Штайн сейчас мечтал оказаться на месте Новы. Он представлял, как плеснул бы компотом в лицо одного из своих коллег и отправил бы его ужин прямиком в его штаны, искупал бы мордой в тарелке самого тупого ученика и подрался с кем-нибудь из надзирателей. Будь он в возрасте Новы, он бы еще и вальяжно прошелся по всем столам. Эх, мечты... Он хотел увидеть хотя бы каплю этого от девушки, но знал, что многого ожидать не стоит.

- Когда фантазия закончится, смотри на меня, я буду во входных дверях в столовую, - говорил Рам Штайн, пересекая двор вместе с кадетом. - Вряд ли они сразу сообразят схватить тебя. Они и так тормоза, а, чем более дерзким будет твое поведение, тем в большем шоке они будут прибывать. Так что все зависит от тебя.

Рам Штайн остановился в ста метрах от столовой. Он бы сделал так, если бы шел крушить столовую сам, чтобы настроиться, и счел, что это нужно и Корсар. Настроиться. Как радио на нужную волну, чтобы поймать ТО настроение, чтобы желание крушить шло изнутри и передавалось всем, кто тоже настроен на эту частоту.

- Все, иди, - скомандовал Штайн, когда сам настроился. Ему все казалось, что дебоширить будет он сам, только руками ребенка.

0

9

Кажется, подобное мечтает испытать каждый ребёнок в системе. Что бы напакостить, что бы вести себя плохо и всё это с разрешения взрослого. Не то что бы хотелось скакать и плясать на головах ровесников….хотя подождите, именно этого в данный момент и хотелось. «С кого же начать» - разрывался кадет, то вспоминая милое обращение некоторых особо злостных инструкторов, то не менее «свинское» поведение сверстников. Если бы можно было захватить их всех, если бы только можно было. Будь на месте Корсар инструктор Штайн, он бы точно придумал что-то интереснее того, что сейчас взбрело в голову девчонке. Так или иначе, действовать нужно было сейчас, что бы уже завтра полететь в «прекрасное далёко», о котором так мало было известно, но которое так манило своей неизвестностью.
Нова размяла плечи и шею, будто бы собиралась отправиться в нечестный бой, а после шумно выдохнула длинными шагами направляясь в сторону столовой. Она ведёт себя как обычно, не считая злостной ухмылки и сверлящего взгляда. Идёт тем же путём, что и всегда, единственная разница заключалась в малом: в данный момент Корсар нужно было изрядно подпортить свою репутацию. Оставалось надеяться, что Штайн не захотел таким образом позабавиться до отъезда, да и зачем ему подставлять какого-то глупого ученика ради забавы? Он придумал бы что-нибудь изощрённее.
-Привет, пупсик! – громко отозвалась Корсар, шлёпая одного из старшекурсников по заднице и направляясь дальше. Каждая девушка в Глоссариуме хотела сделать что-то подобное, и лишь у Корсар получилось воплотить мечту в жизнь. Сказать, что тот парнишка оторопел, это ничего не сказать, но если вы думаете, что ему было неприятно такое внимание, вы ошибаетесь.
Вальяжно пройтись по столу? Нахальству такого поступка не было предела, поэтому до этого мог додуматься каждый первый, желающий посетить места не столь отдалённые. Когда одна, самая малая часть студентов была обращена к кадету, другая продолжала ужинать в тёплой компании – это нужно было исправлять. Совсем скоро девчонка шагала по столам как по подиуму, ловя на себе взгляды как модель и чувствуя себя при этом как бунтарь. Не забыла кадет пройтись и мимо ненавистных сверстников, одному из которых досталась смачная пощёчина, как выразилась девочка, «за всё хорошее», а другому освежающая маска из пюре. Остальным достаточно было услышать пару «добрых» слов в свою сторону. Теперь, когда внимание полностью уделено не обсуждению скверной пищи, а только лишь Корсар, можно было подойти к инструкторам и поразвлечься с их вечером.
Один из них, довольно суровый и строгий мужчина что возглавлял весь «инструкторский» стол давно был подмечен кадетом, как тот ещё засранец. Девчонка уже было начала подходить к нему, глядя прямо в глаза, как хищник готовый атаковать, но её остановила женщина. Эта училка вдруг поднялась с места, хватая кадета за руку и громко крича что-то о карцере, а после, и всех ужасах тюрьмы, казни и что-то там ещё. Но нет, не она была целью Новы, пусть и её вмешательство заставило девчонку колебаться и взглядом просить помощи у Штайна. Судя по всему, Рам решил, что с таким простым делом Корсар могла и справится сама, поэтому грубо вырвав свою руку из хватки, девочка толкнула женщину обратно на стул.
-Закройте турбину, дамочка, изрядно подувает! Вы бы своим пропеллером так на экзаменах  крутили, авось и из вас бы вышел пилот! – гордо хмыкнув, Нова присела на корточки рядом со своей прошлой целью, а именно с этим самым мужчиной-инструктором.
-Вечер до-обрый. – зловеще протянула Нова, хватая стакан с компотом и отпивая немного. – Ну что, скажите что-нибудь про карцер или расстрел? Ох нет, ваша коллега об этом позаботилась. А вы только и можете, что занижать оценки без повода и портить весь табель. Знали бы, сколько у меня было проблем из-за вас…
-Будет ещё больше… -вытянул из себя учитель, готовый придушить девчонку прямо на глазах у всей академии.
-Сомневаюсь.
Было видно, как осмелела эта ученица,  и какое сильное у неё было желание «навалять» кому-нибудь сгоряча. Адреналин в крови готов был вырваться наружу в любой момент, отчего память немного притупилась и кадет забылась, для чего вообще находиться здесь. Теперь в столовой только этот инструктор, и только этот кадет, а всех остальных будто и не было.
Попытка мужчины схватить девчонку оказалась провальной, а вот кадет оказался мало того, что достаточно проворным, так и достаточно пугливым, поэтому резкий рывок со стороны инструктора заставил её включить функцию обороны. Уже через секунду мужчина лежал на полу без сознания, а Нова, прищурив глаза, выливала на него компот. Сердце бешено колотилось, и готово было вырваться из груди, но на всех интересующий вопрос Корсар лишь хмыкнула.
-От удара девчонки ещё никто не умирал. – почему-то голос немного задрожал, а взгляд метнулся прямо в сторону Штайна. Что же делать дальше? Оставаться на месте и ждать, пока охрана сама обо всём позаботится, или идти в карцер так же вальяжно, как она шла по столам?

0

10

Вся столовая притихла, никто не решался не то что на слово, даже на мысль: казалось, стоит чьему-то внутреннему голосу произнести хоть что-то, обезумевшая Корсар услышит и накинется с вилкой или, того хуже, с ложкой. В этой шокированной тишине послышались размеренные хлопки. Хлопал единственный человек, который не был удивлен происходящему, а на его лице даже можно было разглядеть довольную ухмылку. Все еще аплодируя в полном одиночестве и тишине, бывший инструктор Штайн подошел к действу.
- Гениально. Никогда не видел более необычного самоубийства. Господа, - он обратился к преподавателям, - позвольте мне в последний раз озвучить наказание.
Получив разрешение (то есть, не дожидаясь никакой реакции), Рам Штайн залез на стол и заговорил так громко, чтобы каждый кадет в столовой услышал. Чтобы никто не вздумал повторять этого и приходить сейчас на помощь.

- Кадет Корсар! Обвиняется в интеллектуальной недоразвитости и еще куче статей по кодексу, который вам преподает этот взрослый мужик, побитый девочкой! Кадет приговаривается к трем месяцам в карцере со звукоизоляцией! Из пищи только хлеб и вода! Без права общения с миром! Разумное существо, посмевшее проникнуть к ней или хотя бы заговорить через дверь, занимает ее место! И это еще не все! Каждый понедельник, среду и пятницу через щель для подачи пищи в камеру будет запускаться рой пчел! Каждое воскресенье проводится без воды! Дверь камеры не будет открываться все три месяца!Решение обжалованию не подлежит!

Теперь аплодировал преподавательский состав. Закончив речь, Штайн спрыгнул со стола, взял Корсар за ухо и потащил прочь из столовой, к зданию с "исправительными" камерами. На деле скорее камеры пыток. Если бывший инструктор и правда оставит кадета там, то это будет его самое жестокое наказание. А Корсар от этого если и не умрет, то сойдет с ума. И никто об этом не узнает, никто не вспомнит о том, что существовал такой человек, угонял корабли, бегал по инструкторам с зачетками. Уже назавтра забудут.
На улице мужчина все еще тащил кадета за ухо: демонстративно, чтобы все охранники видели. Когда вокруг было не так много глаз, он достал из кустов большую спортивную сумку, наполненную, казалось, вещами. С ней в одной руке и с кадетом в другой он дошел до карцерного корпуса.
- Поприветствуй свой дом на ближайшие три месяца, -сказал он с довольной улыбкой и повел девушку внутрь. Там он обменивался фразами с каждым третьим охранников, но в итоге привел осужденную в подвал. Там и находились камеры со звукоизоляцией.
- Сэр, а Вы чего с сумкой? -спросил бывший ученик Штайна, а ныне охранник.
- Улетаю. Вот, попросили мусор выбросить перед отъездом.

Затолкнув девушку в одну из камер, Рам зашел следом и закрыл за собой дверь.
- Ну вот и все.

0


Вы здесь » Ansion » Эпизод I » Акт XIII: Побег из курятника.


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC